Прочитав недавно роман "Темный мечник", основанный на небезызвестной манге "Берсерк", Я решил попытаться сотворить нечто подобное с Бличом. Буду рад услышать отзывы, хотя продолжение, разумеется, будет независимо от них.

«У нас нет формы, и мы страшимся этого.
И, будучи бесформенными,
мы испытываем к этому уважение.
И так мы погибаем»

Пролог.

На город Каракура опустилась мягкая летняя ночь. Дома окунулись в сладкую, нежную тишину, изредка нарушаемую тихим стрекотанием цикад. Это время самое спокойное в таких маленьких городах: молодежь не устраивает шумных сборищ, а взрослые с огромным удовольствием отходят ко сну, зная, что их ничто не потревожит.
Везде, кроме центра города, гасят большинство фонарей, поскольку они все равно никому не понадобятся. Но даже если бы на окраине и горели все без исключения огни, никто не смог бы увидеть миниатюрную изящную девушку, стоящую на верхушке фонарного столба. Она была одета в странные для современных дней свободные черные одежды, за поясом у нее висела катана. Жесткие черные волосы до плеч, обрамляли ее узкое красивое аристократическое лицо, а одна, особо упрямая прядь, все время падала на огромные черные глаза, заставляя девушку, время от времени, быстрым движением руки поправлять прическу.
Девушка молча смотрела на мирный город, простирающийся перед ней и, как будто, к чему-то прислушивалась.
− Неужели они здесь? − у нее был тихий властный, немного грубоватый голос.
Вдруг раздался резкий пронзительный звук, и девушка достала из складок одежды раскладной сотовый телефон, на экране которого мерцали две красные точки. Она его раскрыла и нажала кнопку вызова.
− Это я. Сигнал получен. Да… да, приступаю к поиску. Как прикажете, − с этими словами, девушка отключила связь и через мгновение исчезла в ночи.

Часть I. Ангел Смерти

Смерть и Клубника

В голове крутилась лишь одна мысль: «Как они посмели?!». Кисти рук сжались в кулаки с такой силой, что пальцы побелели. Карие глаза, под вечно нахмуренными рыжими бровями, не отрываясь, смотрели на маленькую разбитую вазочку, лежащую возле фонарного столба. В небольшой лужице лежали три белых увядающих цветка, один из которых был раздавлен колесом скейтборда. Карие глаза переместились на неподвижно лежащего у Его ног парня с разбитым носом, затем поднялись на троих рослых детин, с ненавистью смотревших на Него.
− Как ты посмел ударить братана? − взревел тот, что стоял посередине и ринулся в атаку, замахнувшись правой рукой.
У придурка не было даже приблизительного представления о драке один на один, а тем более о защите. Юноше достаточно было слегка податься вперед и перед самым ударом, резко пригнувшись сделать удар в живот. Слегка икнув, скейтер свалился, держась за бока, и тихонько застонал. Карие глаза вернулись к оставшимся двум, выглядящим уже не так уверенно:
− Первый вопрос: что случилось с этой вазой? − сильный голос кареглазого юноши звенел от ярости.
− Н-ну, мы катались и братан Дзин, сбил ее, − промямлил тот, что стоял слева и был повыше.
− Совершенно верно, − произнес их оппонент сквозь зубы. С невероятной скоростью он преодолел разделяющие их три метра, и к моменту, когда фраза слетела с его уст, жуткий по своей силе удар ноги обрушился на ответившего. Послышался хруст сломанной челюсти, и скейтер оторвавшись на мгновение от земли, рухнул на асфальт. Теперь карие глаза вперились в единственного, стоящего на ногах, который уже не пытался скрыть дрожи в коленях.
− Второй вопрос: что это были за цветы?
− Кажется, это было подношение погибшему ребенку от ее родителей, − промямлил скейтер.
− Совершенно верно! − заорал ему в лицо кареглазый, − Как вы, уроды, посмели разбить эту вазу. Если в ближайшие десять секунд вы не уберетесь отсюда, я сделаю так, что цветы будут носить уже вам!
Повторять дважды не пришлось. Поверженный ударом в живот любитель покататься подхватил «братана» с окровавленным носом, а тот, кому повезло ответить на второй вопрос, помог подняться другому отвечавшему. Через оговоренные десять секунд улица была почти совсем пуста.
Кареглазый парень медленно подошел к столбу и бережно собрал останки подношения в маленький целлофановый пакет. Затем он распрямился и посмотрел направо, туда, где на тротуаре сидела маленькая девочка. Она была полупрозрачная. На маленьком некогда красивом личике была запекшаяся кровь, ее одежда была сильно помята и в нескольких местах изодрана. На ее груди поблескивал железный шестиугольник, к которому была прикреплена цепь, оборванная…
Глядя на нее, юноша понял, какой смертью она погибла и почему, цветы принесли к этому столбу, стоящему у перекрестка. Девочка улыбнулась (нескольких зубов не хватало) и подбежала к нему.
− Спасибо тебе, братик, что ты прогнал этих. Мама так плакала, когда сегодня утром приносила цветы, − на глазах девочки навернулись слезы. Юноша аккуратно вытер их и обнял ее.
− Не плачь, обещаю, завтра я принесу тебе другие, − он посмотрел на оранжевый закат, − но сегодня мне уже пора.
− Ты точно придешь завтра? − маленькие ручки крепко держали его за локоть.
− Я всегда выполняю свои обещания.
Он угрюмо шел домой, прекрасно осознавая, что его там ждет за опоздание. Ему совершенно не нравились такие проблемы. В этом мире ему вообще многое не нравилось. Его звали Куросаки Ичиго, и это ему не нравилось. Ну а какому восемнадцатилетнему парню нравится имя «Клубника»? И еще ему не нравились карие глаза и рыжие волосы. Мало людей представляют себе, сколько проблем у рыжего кареглазого мальчика может быть в школе, где и цвет глаз, и цвет волос у всех один − черный. Конфликты со сверстниками по этому поводу были самым обычным делом.
Ичиго не нравилось место, в котором он жил. Вряд ли кому-нибудь бы понравилось жить в двухэтажном доме, рядом с которым частная клиника его отца, в которую посреди ночи может поступить пациент и придется помогать, пока не прибудет остальной персонал. Он также не любил своего отца, который был без ума от дочерей Карин и Юзу, но ни в грош не ставил сына. Однако больше всего на свете Ичиго не любил свои способности. Наверняка никому бы не понравилось всю свою сознательную жизнь видеть призраков. И даже более того, иметь возможность прикасаться к ним и говорить с ними.
В общем, и целом Ичиго был самым обычным юношей, которому не везло с девушками, просто-напросто боявшимися сурового выражения его лица, у которого были хорошие друзья и дружная семья, и которому очень многое было неприятно.
Когда Ичиго подошел к двери своего дома, сумерки уже сменились ночью. Он глубоко вдохнул, выдохнул и открыл дверь в прихожую. Снял ботинки и угрюмо направился на кухню, надеясь, что все его опасения были напрасны. Не случилось. Как раз в тот момент, когда он открывал дверь на кухню со словами: «Я пришел», его настиг удар кулаком в ухо, не очень сильный, но очень действенный Ичиго сполз по стене на пол, перед глазами были яркие огни.
− Как ты посмел нарушить священные правила этого дома, − прогремел над ним голос его отца, − Такое поведение совершенно недопустимо.
− Папа, что ты делаешь?! − закричала самая младшая сестра Ичиго Юзу, которой было тринадцать лет. В момент нападения она как раз ставила на стол большую кастрюлю риса. Она была очень маленького роста с большими глазами такого же цвета как у Ичиго, но с волосами несколько более светлого оттенка.
− Не обращай внимания на придурков, − уронила угрюмая пятнадцатилетняя Карин, обладательница черных отцовских волос и глаз − предмета скрытой зависти Ичиго. Юзу уже собиралась со слезами на глазах броситься поднимать брата, когда стало понятно, что Ичиго не нуждается в помощи. Как только восприятие вернулось в норму, он вскочил и, не тратя времени, со всей силы ударил отца в подбородок, тот, в свою очередь, падая, все-таки исхитрился ударить Ичиго по колену.
− Недопустимо − это сорокатрехлетний отец, бьющий восемнадцатилетнего сына, которого он заставляет приходить домой к семи часам! − заорал Ичиго, навалившись на отца в попытке заломить руку. Началась почти настоящая греко-римская борьба.
− Кстати, − пробурчала Карин сквозь набитый рот, когда Юзу осознала всю тщетность своих попыток разнять брата и отца и принялась раскладывать ужин по тарелкам, − к тебе сегодня опять приперся дух. Ичиго на секунду отвлекся просмотреть в сторону, куда сестра тыкнула палочками, и его настиг еще один удар в голову.
− Я так и знал, что тебе еще многому предстоит научиться, сын, − отец победоносно рассмеялся и направился к столу, − моя маленькая Юзочка! Что случилось, почему ты плачешь? Неужели ты переживала, что этот слабак сможет одолеть папочку? Ну, посмотри с папочкой все в порядке.
Видя, что сестра начинает плакать все больше и больше по мере приближения «папочки», Карин развернулась и очень ловко сделала отцу подножку. Тот с улыбкой на лице рухнул вниз, пробурчав что-то вроде: «Мои девочки так любят своего папулю!».
К тому моменту, когда Ичиго вытолкал из дома призрак очкастого толстого банкира, заверив, что ни как не сможет его воскресить. Отец уже оправился от удара любящей дочери и занял свое место за столом. Когда Ичиго сел на последний пустующий стул обстановка на кухне была близка к кладбищенской. Какое-то время ужин проходил в полном молчании, пока, наконец, глава семейства его не нарушил:
− Итак, негодный сын, я милостиво разрешаю тебе объяснить, по какой причине ты нарушил все заповеди нашей семьи.
− Отстань, бородач, − огрызнулся Ичиго, − по дороге с занятий я остановился помочь духу девочки, погибшей в автокатастрофе.
− На самом деле я так завидую тебе, Карин, и братику, − смущенно произнесла Юзу, − я почти всегда чувствую их присутствие, но никогда не вижу даже силуэтов.
− Вот уж ничего хорошего в этом я не нахожу, − пробурчала средняя сестра, − я хоть прикасаться к ним не могу в отличие от Ичи, и то, слава Богу. И вообще тут гордиться нечем, о таких проблемах я предпочитаю молчать.
− Неужели это значит, что если у тебя возникнут проблемы, ты не расскажешь об этом папуле? − в глазах главы семейства блестели слезы.
− Тебе в последнюю очередь, бородач! − огрызнулась Карин.
Отец поднялся и бросился к стене, где висел огромный плакат изображающий портрет невероятно красивой рыжей женщины, окруженной розами.
− Дорогая, наши дочери отдаляются от меня, неужели причина в половом созревании, − в голову ему прилетела тапочка Карин.
Когда Ичиго поднялся в свою крохотную комнату на втором этаже, в которой едва помещались кровать и стол со стулом, он чувствовал себя совершенно измотанным. Не раздеваясь, он рухнул в постель и почти сразу же заснул.
Утро следующего дня Ичиго провел, валяясь на кровати и поедая остатки вчерашнего ужина. Какое-то время ему доставляла радость мысль о том, что он бесполезный лентяй, неряха, не удосужившийся даже раздеться перед сном. Но по какой-то причине к обеду он стал себе настолько противен, что встал, умылся, прибрался в комнате и спустился в гостиную, надеясь провести время хоть с кем-нибудь из семьи. Как назло никого не оказалось дома, и когда Ичиго уже намеревался подняться к себе чтобы от нечего делать вздремнуть его внимание привлек работающий телевизор с отключенным звуком.
Найдя пульт, он прибавил громкость. На экране транслировались развалины какого-то здания, как-будто попавшего под снос, огороженные желтой полицейской лентой. Репортер как раз говорила что-то по поводу подозрения на теракт и начатом расследовании, когда Ичиго внезапно вспомнил о данном вчера вечером обещании. Он пулей вылетел из комнаты, и, буквально через пять минут, полностью одетый вышел из дома.
Если Ичиго и был удивлен тем, что у фонарного столба его никто не встретил, то уж точно не раздосадован. Он, разумеется, со всей аккуратностью поставил новую вазочку с цветами у столба, хотя, отсутствие призрака означало, скорее всего, то, что она уже попала на небеса. Чтож, если это так, то ей же лучше.
По совершенно непонятной причине настроение у Ичиго из плохого превратилось в гадкое. И по пути домой он просто смотрел себе под ноги и злился. Злился на себя, сестер, отца, прохожих и на девочку-призрака. Поэтому он не замечал куда идет, до тех пор, пока не наткнулся на желтую ленту. Оторвав, наконец, взгляд от тротуара и оглядевшись по сторонам, Ичиго обнаружил, что стоит на том самом месте, откуда сегодня вели репортаж, который он смотрел.
Ичиго показалось, что в произошедшем вряд ли может быть виноват взрыв. Было видно невооруженным взглядом, что здание было разрушено не изнутри, а снаружи. Будто какой-то великан ударил в стену кулаком. И еще в версию о взрыве мешало поверить какое-то слабое чувство, вернее ощущение. Ичиго ощущал что-то странное, всей кожей он чувствовал присутствие чего-то чужого. Почему-то ему казалось, что он чувствует смерть. Не смерть погибших под завалом людей, а некий «налет» смерти на всем что примыкало к обрушившемуся зданию.
Внезапно Ичиго услышал какой-то громкий звук, будто большой камень упал на улицу с высоты нескольких этажей. Затем послышались крики людей, без сомнения это происходило за углом. Не зная, почему он ринулся к месту происшествия. Едва он завернул за угол, перед ним возникла картина, изменившая его жизнь навсегда.
С противоположного конца улицы на Ичиго двигалось нечто невидимое, оставляя после себя разрушения. Мимо него с криками проносились люди, а он будто зачарованный наблюдал, как на стене одного из зданий на высоте не меньше четырех метров невидимые когти оставляют четыре глубокие борозды. Внезапно мир вокруг Ичиго слегка изменился, все вокруг утратило резкость, словно он надел полупрозрачные очки. Прямо впереди он увидел вчерашнюю девочку, которая, не помня себя от страха, убегала от огромного монстра. Он был похож на шестиметрового богомола, цвет его тела был темно-серым, а на лицо была надета белая фарфоровая маска. У маски не было носа, вокруг прорезей для глаз были серые узоры, а на месте рта два ряда зубов растянутых в жуткой улыбке. Посередине туловища, там где у обычных людей сердце, зияла идеально круглая сквозная дыра Монстр открыл пасть и издал леденящий душу вопль. Ичиго заметил, что за зубами маски в темноте виднеются уже настоящие челюсти монстра.
Он так и стоял как вкопанный, пока девочка не подбежала к нему и не схватила за руку:
− Эта, эта, эта… штука с утра за мной гоняется! − прокричала она, потянув его за собой.
Только это привело юношу в чувства. Он схватил девчонку подмышку и побежал. Он умел бегать быстро, очень быстро. Тринадцатилетний стаж занятий каратэ укрепил его тело. Вероятнее всего, он смог бы убежать, если бы случайно не запнулся о кусок арматуры, торчащий из бетонного осколка одного из зданий. Кое-как сгруппировавшись, Ичиго рухнул на асфальт. Боль в ноге говорила о потянутом сухожилии. Стиснув зубы, он перевернулся на спину, чтобы увидеть над собой жадно раскрытую пасть монстра, тянущего правую лапу к бедной девочке.